23.06.2017 посетил замечательный город, с которым связан множеством воспоминаний – Харьков. Пригласили меня мои бывшие соученики по Худпрому – ведущие педагоги Харьковской государственной академии дизайна
Архив метки: учиться дизайну удалённо
ГОРОДА С БОЛЬШОЙ БУКВЫ. БРЕНДИНГ ТЕРРИТОРИЙ
Добавить комментарий
ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ БРЕНДИНГ НЕОЖИДАННО СТАЛ ОДНОЙ ИЗ САМЫХ ПОПУЛЯРНЫХ ТЕМ В ГРАФИЧЕСКОМ ДИЗАЙНЕ. ЛОГОТИПАМИ И КОМПЛЕКСАМИ ГРАФИЧЕСКОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ ОБЗАВЕЛИСЬ ПОЧТИ ВСЕ СТОЛИЦЫ МИРА И КРУПНЫЕ ТУРИСТИЧЕСКИЕ ЦЕНТРЫ. НЕ ОТСТАЮТ ОТ НИХ И МАЛЕНЬКИЕ ГОРОДА И ВЕСИ.
Еще бы, территориальный брендинг реально «работает» – это магнит для туристов и инвестиций. Да и местным жителям он скрашивает жизнь, помогает осознать привлекательность и значимость своего места.
На Московской международной биеннале графического дизайна «Золотая пчела 10» одной из конкурсных номинаций и, соответственно, разделов выставки в Центральном Доме художника будет как раз «Территориальный брендинг». Логотипы городов составят своеобразную дизайнерскую карту, покажут мир глазами дизайнеров.
Одна из последних тенденций в брендинге городов – создание логотипов, состоящих из одной буквы, с которой начинается название города. Об этой тенденции расскажет Елена Мадиевская, аспирант Харьковской государственной академии дизайна и искусства
Сергей Серов
Логотипы городов – квинтэссенция территориального брендинга. Они говорят от имени города со всем миром и с каждым человеком в отдельности, создавая особый язык международной коммуникации и становясь элементом новой мифологии третьего тысячелетия.
Современный ритм жизни приучил нас к небывало высокой скорости информационных потоков, невероятному количеству невербальных сообщений, множеству ситуаций, в которых приходится делать выбор. Задачей дизайнера является создание сообщения максимально короткого и емкого, своего рода графической смс-ки, где ставка делается на моментальную узнаваемость, запоминаемость и культурную универсальность. У логотипа есть не больше, чем пара секунд, чтобы завладеть вниманием зрителя и удержать его в своем информационном поле. Ответом на вызов времени стало формирование нового течения в территориальном брендинге – появление логотипов-монограмм, сокращающих название города до одной буквы.
Нельзя сказать, что сокращения – это абсолютно новое явление. Аббревиатурами увлекались авангардисты в начале ХХ века, обогатив лексику потомков такими словами как «Моссельпром», «Окна Роста» или «Вхутемас». Стихийным народным сокращениям всегда подвергались громоздкие географические названия типа Санкт-Петербург или Нижний Новгород, превращаясь в короткие и ёмкие «Питер», «Нижний» и т. д. Но все же до одной буквы названия городов еще не сокращались никогда. Ведь кажется, что опознать их в этом случае становится невозможным. Однако, тем не менее, однобуквенные логотипы, превращаясь из словесного знака в символический, почти абстрактный, и узнаются и запоминаются.
Первым, кто воспользовался сокращенным вариантом наименования территории в официальном логотипе, был Милтон Глейзер. Успех его легендарного «I love New York», который недавно отметил свое 35-летие, до сих пор никому не удалось повторить.
Продолжая 
с
лавную традицию типографического логотипа-абберавиатуры, агентство Wolff Olins в 2007 году создало совершенно новый бренд Нью-Йорка – 
города, который никог да не спит. Слоган гласил: «Есть только один Нью-Йорк, но это не один и тот же Нью-Йорк» (There is only one New York City, but there is no one New York City). Буквы логотипа наполняются здесь бесконечно вариабельными фотографиями и графикой, создавая неповторимую игру смыслов и отражая изменчивый характер города.
Сегодня территорий, имеющих логотип-монограмму, становится все больше в разных частях света.
В 2008 году свой однобуквенный бренд получила столица северной Ирландии, город Белфаст. Первая буква названия города, латинская «В», трансформировалась в сердце, ставшее уже классическим клише после Милтона Глейзера. Интересной особенностью проекта стала заложенная дизайнерами возможность трансформации логотипа в слоган. Поскольку в упрощенном английском письме литера «B» тождественна глаголу «be» – «будь», логотип может быть частью любой рекламной компании, передавая соответствующий импульс зрителю.
В том же 2008 году новый логотип, созданный по принципу монограммы, был предложен Монреалю. На букву «М» начинается и многоликий логотип Мельбурна, разработанный дизайнерами австралийского офиса компании Landor в 2009 году. Этот проект был удостоен многочисленных международных наград и премий в области графического дизайна. Яркий, предельно вариабельный логотип Мельбурна стал своеобразной иконой территориального брендинга.
Американская дизайн-студия Wall-to-Wall создала проект идентификации города Окленда, который попал в престижнейший рейтинг международного журнала Graphis как одна из лучших работ 2011 года.
Серию буквенных логотипов для Барселоны создал известный испанский дизайнер Марио Ешкенази, на протяжении многих лет успешно сотрудничающий с мэрией города. Венеция получила свой знак из рук легендарного промышленного дизайнера Филиппа Старка, выступившего в роли приглашенного арт-директора студии CakeDesign.
В России благодаря стараниям дизайнеров Студии Артемия Лебедева Пермь, Нижний Новгород, а затем и Калужская область обрели однобуквенные логотипы в предельно минималистическом стиле. Лаконичные, лишенные нюансов и деталировки знаки создают убедительный, но довольно жесткий и прагматичный образ российских регионов. Однако можно считать, что дизайнерами создан каркас, на базе которого впоследствии может быть надстроен любой бренд. Такой процесс наблюдается как раз сейчас в Перми, где Центр развития дизайна под руководством Эркена Кагарова активно развивает бренд города.
Лого-монограммы встречаются и среди лучших конкурсных работ. Так, в независимом онлайн-голосовании за новый логотип Омской области наибольшее количество голосов на сайте Golosuemzaomsk набрал проект Степана Ефимова «О!», ставший флагманом в движении «народного брендинга» территорий. На конкурсе интернет-газеты The Village, посвященном разработке логотипа Москвы, двое участников – Протей Темен и Антон Шнайдер – представили интересные работы, отталкиваясь от графемы «М».
Один из последних проектов идентификации российской столицы – независимый проект «Моя Москва», разработанный Виталием Рынским. Графема буквы, трансформируясь в знак, впитала в себя узнаваемые архитектурные силуэты города. Несмотря на красный цвет и «звездный» силуэт, логотип не вызывает ни отторжения, ни ностальгии по советскому прошлому.
Стереоскопический логотип еще одного «города М» – Минска – представила в прошлом году Анастасия Котова на конкурсе, организованном белорусским журналом «Большой».
В Украине на независимом конкурсе по созданию туристического логотипа Одессы победителем в голосовании стал вариант Стефана Гуртового, также созданный по принципу логотипа-монограммы. Логотип Киева, созданный Виктором Коноваловым и студией «Супергерои» – это опять же монограмма.
Однобуквенные логотипы разработаны и для Харькова – дизайн-студиями «Графпром» и «3Z». Заглавная буква названия города в обоих случаях подверглась серьезной пластической трансформации, превращаясь почти в ассоциативный символический знак. Оба бренда подчеркивают разнонаправленный характер города, места встречи западной и восточной культур.
Алфавитные логотипы становятся модным трендом. Простые формы легко воспринимаются, не требуют расшифровки, упрощают межкультурную коммуникацию. Но при этом, как свидетельствуют лучшие мировые образцы, они могут быть индивидуальными, насыщенными эмоциями, способными к дальнейшему развитию. (Елена Мадиевская)
Первая публикация: INTERNI
Айдентика города Окленд (Калифорния)
Хендрик Николас Веркман
Хендрик Николас Веркман ( 1882 – 1945) замечательный голландский дизайнер, типограф и художник-футурист. Он родился в голландской провинции Гронинген. В 1908 году создал маленькое издательство, в котором на пике коммерческого успеха были заняты 20 рабочих. Однако, после ряда финансовых неудач вынужден был его закрыть в 1923 году.
Веркман был членом союза художников группы «Плуг», для которой создавал и печатал плакаты, приглашения и каталоги. С 1923 по 1926 года издавал свой собственный англоязычный авангардистский журнала “Вызов”, который, публиковал коллажи, эксперименты со шрифтами, и многое другое. В этот период Веркман начал использовать трафареты и оттиски, благодаря чему достиг любопытных эффектов, сформировав свой уникальный графический почерк. Свой журнал он распространял путем обмена на другие авангардистские журналы со всей Европы.
В мае 1940 года, вскоре после нападения Германии на Нидерланды, Веркман, вместе со своим другом, начал публикацию серии хасидских историй и легенд о Баал Шем Тове. Сорок изданий, сверстанных и проиллюстрированы Веркманом стали для многих голландских евреев призывом к духовному сопротивлению.
13 марта 1945 года гестапо арестовало Веркмана и казнило его через расстрел вместе с девятью другими заключенными, за три дня до освобождения Гронингена канадскими войсками. Многие из его картин и гравюр, которые гестапо конфисковало, погибли в пожаре, который вспыхнул во время боев за освобождение города. R.I.P.
Алексей Ромашин: “Глянец сдох”, интервью журналу iВОЛГА
Если внимательно просмотреть выпускные данные когда-либо выходивших на нижегородской земле глянцевых журналов, то без труда обнаружишь там имя нашего героя. О нем написано в Википедии, без него не обходится ни один нижегородский кассовый проект, он – один из самых продвинутых дизайнеров Нижнего, представленный в числе 300 ведущих дизайнеров Европы. Итак, Алексей Ромашин.
– Алексей, расскажи, пожалуйста, где надо учиться человеку с задатками дизайнера или арт-директора, чтобы попасть в Википедию?
– По моему мнению, профессии арт-директора научиться невозможно. Ну, в том смысле, что нет учебных заведений, которые бы номинально готовили арт-директоров. Это точно так же, как нет, например, заведений, которые готовят хоккейных тренеров высокого класса, допустим, для сборной страны. Что такое хоккейный тренер высшей лиги? Это человек, который полжизни шайбу гонял, а потом постепенно ушел в тренерскую работу. И арт-директорство – это то, что проистекает из твоего опыта, это профессия, которая требует прохождения всех ступеней в редакционном продакшене. И, собственно говоря, лично я прошел весь этот путь. Я, конечно, не могу сказать, что когда-либо работал низовым верстальщиком – нет, я никогда им не был.
Когда я вернулся в Нижний Новгород в начале 90-х из Харькова, я уже был дипломированным специалистом. Тогда я был первым и вообще единственным в городе специалистом, у которого был диплом графического дизайнера. Жизнь в те времена заставляла заниматься практически всем, погружаться абсолютно во все проблемы издательства. Поначалу я вынужден был погрузиться в проблемы журнальной верстки, потом – в проблему предпечатной подготовки. Предпечатная, или препресс-подготовка – это то, что страхует издателя от, допустим, человека с зеленым лицом на обложке журнала в финале. Мы начали заниматься журналами еще тогда, когда в Нижнем Новгороде вообще не печатался полноцвет. Это было дико давно – 1995 год. Но мы уже тогда печатали первые глянцевые журналы, отсылали макеты в Финляндию. В те времена даже не было каких-то вменяемых информационных носителей – чтобы просто записать сверстанный журнал, его сохраняли на каких-то совершенно жутких магнитных бабинах. Они весили по полтора кило. И все это черт знает каким образом тащили в руках через границу. С чемоданом, полным бабин, нужно было доехать до Хельсинки и передать там уполномоченному человеку, чтобы потом обратно все это втаскивать через российскую границу из Финляндии. В общем, было все люто .
И понятно, что вся эта профессия рождалась как материя из хаоса. Мы стартовали в этот бизнес из состояния полной некомпетентности. И постепенно-постепенно-постепенно двигались вперед, расплачиваясь, по пути, за свою некомпетентность собственным временем, а порой и деньгами. Ты не представляешь, какое дикое количество денег было просто сожжено на этом порыве – это были реальные деньги, это были деньги участников проектов, энтузиастов, это были тысячи долларов!
Том Парвис. Первый дизайнер Великобритании.
Том Парвис (Tom Purvis) – 1894 -1959, великий английский плакатист, художник, практически не известный российскому дизайнерскому сообществу.
Он родился в Бристоле, в последствии учился в школе искусств Camberwell . Работал в течение шести лет в рекламной фирме Mather & Krouter, прежде чем стать внештатным дизайнером, то, что сейчас называется – фриленсером.
Он разработал уникальную стилистику, основанную на двухмерности плакатного пространства, где главным средством художественной выразительности являются яркие цветовые пятна. Он освободил британский плакат от мелких, суетных деталей, утвердив, в первою очередь, приоритет композиционного и колористического строя плакатного листа. Том Парвис финализировал процесс формирования пластического языка коммерческой рекламы первой половины XX века.
Наиболее яркими в его творческом наследии являются плакаты с рекламой курортов восточного побережья
Великобритании, над ними мастер работал более 20 лет, с 1923 по 1940 годы. На них изображаются различные способы проведения курортного досуга: детские игры, плавание, флирт. Теплая цветовая гамма придает этой серии плакатов почти средиземноморскую атмосферу. Целью рекламной кампании было привлечь туристов, убедив их в том, что восточное побережье является самой сухой и солнечной частью Англии.
Том Парвис, начиная с 1932, также работал над плакатами для Британской промышленной ярмарки. С начала 30-х годов участвовал в создании первого профсоюза промышленных художников, который ставил целью оказание давления на промышленность с целью повышения стандартов обучения для графических дизайнеров и гарантий предоставления рабочих мест для них. Это стало прообразом международной организации Союза дизайнеров. В 1936 году он первым в истории получил звание Королевского промышленного дизайнера, чем утвердил новую профессию в профессиональном реестре Великобритании.
После войны Том Первис закончил карьеру плакатиста для того чтобы посвятить себя живописи, преимущественно религиозной тематики.
Ещё читать на тему классического рекламного плаката в моём блоге: “Триумф воли” Людвига Хольвайна
О ГРАФИЧЕСКОМ ДИЗАЙНЕ И ВСЁМ ТАКОМ (ПОДКАСТ)
Это интервью в марте 2017 года взял у меня известный блогер и популяризатор графического дизайна Боб Поташник. В нём я рассказал о своем дизайнерском и преподавательском опыте и поделился мыслями по поводу перспектив обучения дизайну в онлайн формате. Как выяснилось, мы оба считаем эту форму обучения не менее эффективной, чем стандартное обучение на курсах. Как выяснилось в процессе беседы, и мой опыт и опыт Бориса подтверждает, что результаты, которых добиваются участники онлайн курсов, бывают ничуть не хуже тех, которых достигают студенты дизайнерских учебных заведений. об этом и всём таком этот подкаст…
Алексей Ромашин. Дизайнер в России должен быть героем
Интервью Алексея Ромашина художественно-исследовательскому журналу Института филологии и межкультурной коммуникации им. Льва Толстого КФУ “На красной линии” (2016)
Почему у нас в России многие до сих пор не разделяют понятия дизайнер и художник?
А.Р. Скажу более, что в нашей ужасно не дизайнерской стране дизайнера порой не отличают не только от художника, но и от просто пользователя PC, который умеет совершать манипуляции в графической программе. Дело в том, что людей получивших «серьёзное» дизайнерское образование катастрофически мало. Тех немногих, которым удалось поучиться в Строгановке, в Британке и подобных учебных заведениях – капля в море. Они не способны удовлетворить реальную рыночную потребность в графических дизайнерах. Поэтому рынок рекрутирует специалистов из смежных областей. Меня долгие годы спрашивали: «а вы что заканчивали, не наш архитектурный?» и когда узнавали, что я учился в академии дизайна, да ещё и за пределами РФ, смотрели на меня как на космонавта, или полярника. В широких слоях населения весьма запутанное представление о том, что такое дизайн, ведь сейчас и маникюр – это дизайн, и стрижка собак, и даже зубное протезирование – дизайн. Хотя, между нами, ни первое, ни второе, ни третье дизайном не является, по одной простой причине, что в задачи дизайна не входит украшение и улучшение чего бы то ни было, дизайн – это способ коммуникации в постиндустриальном обществе. Дизайн – это содержание, а не красота.
Дизайнер должен нести аудитории то, что она от него ждёт. Что же делать, если аудитория ждёт безвкусицы?
А.Р. Отвечу словами Серова Сергея Ивановича.: «В России дизайнер больше чем дизайнер. Это на Западе он может, не задумываясь, уверенно опираться на культурную и историческую традицию. А у нас дизайнер должен не только решать конкретную задачу, но и растапливать вокруг каждого своего проекта толщу вечной культурной мерзлоты, не приспособленной и равнодушной к красоте и удобству повседневной человеческой жизни. Дизайнер в России должен быть героем».
В одном из своих интервью Вы сказали о том, что леопардовые лосины и профессия дизайнера несовместимы. А есть ли в вашей преподавательской практике какие-то обратные критерии, по которым вы определяете талант с первого взгляда?
А.Р. Оговорюсь, ничего не имею против леопардовых лосин. Милая Ольга , которая брала у меня это интервью, настояла на том, чтобы я дал оценку творческого потенциала молодого дизайнера, взглянув на него через «фильтр» из леопардовых лосин. Лично для меня, в оценке потенциала, более важным являются непосредственные рефлексии студента, которые я наблюдаю. Как он реагирует на те, или иные мои слова и действия, порой провокационные? Очень важным является его культурный уровень, точнее сказать – уровень культурной толерантности, как готовности принимать не знакомые ему и порой не понятные культурные продукты, проще – его уровень любопытства. А, между нами, если на леопардовые лосины одеть Doсkers с железными стаканами, а сверху винтажный Бомбер с прикольным принтом на спине – очень даже актуально будет смотреться, вполне по-берлински.
Назовите основные ошибки, которые следует избегать начинающим дизайнерам.
А.Р. Я бы выстроил ошибки в следующей иерархии по уровню фатальности. Первая: готовность получать гонорар по результатам своего труда, т.е. если понравилось – заплатите деньги, если нет – «на нет и суда нет». Это приводит в подавляющем большинстве случаев к ситуации, когда деньги заказчиком не платятся и проект заканчивается разводом, иногда конфликтным. Важно понимать, что работа над проектом – это совместные усилия дизайнера и заказчика, где дизайнер участвует своим временем, а заказчик – своими деньгами. Привить заказчику уважение к плодам своего труда возможно, только если заказчик авансирует вашу работу до её начала. То, во что он уже вложил деньги, значительно ценнее для него того, за что он не платил ни копейки.
Вторая ошибка – это готовность дизайнера делать бесконечное количество вариантов. Помните, проектные алгоритмы отрабатывались в цивилизованном мире десятилетиями и мировой опыт нас учит тому, что ситуация выбора серьёзно усложняется, если вариантов более 3-х. В самом начале работы над проектом вы обязательно должны это озвучить. Заказчик должен быть готов к тому, что ему придется выбрать 1 вариант из 3-х, а потом уже его «полировать», а вы должны быть готовы выдать 3 принципиально различных решения.
Третья ошибка – это легкость, с которой молодой и неопытный дизайнер присваивает плоды чужого труда, выдавая их за свои. Помните, попадётесь один раз на плагиате, пятно на вашей профессиональной репутации будет оставаться долгие годы. Тоже относится и к готовности дизайнера «плясать под дудку» заказчика, внося абсурдные изменения в проект. Это также напрямую коррелируется с вашей репутацией.
Какую литературу Вы могли бы посоветовать для развития креативного мышления и повышения профессиональных навыков
А.Р. Среди бесконечного количества ерунды, которая издаётся по теме графического дизайна, можно тем не менее выделить и порекомендовать две книжки, это: Еллен Луптон «Графический дизайн от идеи до воплощения» («Питер», 2013 г.) и «Самый полный справочник. Графический дизайн» Райн Хембри («Астрель», 2006 г.). Вполне внятные книги. Так же, настоятельно рекомендую подписаться на мой блог: blog.romashin-design.com. Там я периодически публикую актуальные материалы по теории и практике графического дизайна свои и своих партнёров.
В конце хочу сказать, что графический дизайн – это та профессия, в которой железно работает закон перехода количества в качество. Чем дольше вы в профессии – тем вы круче. Чем вы круче – тем дороже стоите как специалист. Главное не ходить ошибочными путями и по кругу. Настройтесь на то, что вам придется постоянно и много учиться, я продолжаю учиться и в свои 50. И хочу вас заверить, что это одно из приятнейших занятий в жизни.
КТО БЫЛ ДИЗАЙНЕРОМ АМЕРИКАНСКОГО ФЛАГА?
Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что государственный флаг страны – это в первую очередь объект графического дизайна. И как объект коммуникации, а каждый дизайн-объект – это в первую очередь коммуникация, флаг – объединяет, мобилизует, вызывает позитивные эмоции или отвращение, восторг, или ярость в зависимости от ситуации.
Самым узнаваемым среди флагов держав, без всякого сомнения, является звёздно-полосатый флаг Соединенных Штатов Америки. Я бы взял на себя смелость предположить, что Американский флаг – самое растиражированное произведение дизайна за всю историю человечества. Между тем, у этого произведения дизайна был автор. Его звали Френсис Хопкинсон.
Френсис Хопкинсон (1737 – 1791) был писателем и композитором, а так же одним из делегатов от Нью-Джерси, подписавших Декларацию независимости. Позднее он служил в качестве федерального судьи в штате Пенсильвания. Он и стал автором эскиза американского флага. Количество элементов на флаге постоянно менялось, сейчас их: 50 пятиконечных звёзд и 13 синих полос, которые символизируют 13 бывших британских колоний. Они и образовали независимое государство США в 1776 году.
Известно, что Хопкинсон не получил никакого денежного вознаграждения, за эту свою работу. Уже позже, незадолго до смерти, он попросил у правительства четверть бочонка вина за свои усилия. Не известно, была ли удовлетворена его просьба, но традицию расплачиваться с дизайнером алкоголем, можно исчислять именно с этого момента.
Если вы читаете мой блог, то у меня есть основание предположить, что вы по-настоящему интересуетесь графическим дизайном и вас, возможно, заинтересует мой тест, через который я выявляю у своих учеников способности мыслить как дизайнер. Дизайн мышление с научной точки зрения — полная ересь. Никто не может через психологию или нейрофизиологию объяснить, что это такое и чем мышление дизайнера отличается от мышления художника, врача или хоккеиста. Однако, то что мы не можем объяснить с научной точки зрения не означает, что оно не существует.
Этот тест предназначен как тем, кто ещё «не нюхал порох», так и тем, кто уже занимается дизайном, но не доволен своими результатами. Точность теста достаточно высока. Так или иначе, но его результат для меня достаточен, чтобы разглядеть в человеке дизайнера.
Переходите по ссылке , оставляйте свой e-mail, на него я вышлю вам тестовую таблицу. Удачи!
ВЕСЬ ЭТОТ ДЖАЗ. Сергей Серов
НИКЛАУС ТРОКСЛЕР – ОДНО ИЗ САМЫХ ЗВОНКИХ ИМЕН В МИРОВОМ ГРАФИЧЕСКОМ ДИЗАЙНЕ. БОЛЕЕ СОРОКА ЛЕТ ОН ДЕЛАЕТ ПЛАКАТЫ ДЛЯ ДЖАЗОВЫХ КОНЦЕРТОВ, ДЕМОНСТРИРУЯ НЕИСЧЕРПАЕМЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ВИЗУАЛЬНОЙ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ
Первые плакаты появились на свет в 1966 году, когда, будучи еще студентом Высшей художественной школы в Люцерне, Никлаус Трокслер начал организовывать джазовые концерты и делать к ним афиши. В 1975 году он учредил в своем родном Виллизау, крошечном городке в самом центре Швейцарии, ежегодный джазовый фестиваль «Jazz in Willisau», ставший заметным международным событием. Разумеется, все плакаты к фестивалю и отдельным номерам его программы делаются самим Трокслером. В результате девять монографий о его творчестве не смогли вместить всех его работ. А в коллекции его профессиональных наград оказались Гран-при и золотые медали всех главных международных дизайнерских турниров. Трижды Трокслер становился лауреатом Московской международной биеннале графического дизайна «Золотая пчела». Дважды был членом жюри нашей биеннале.
Конечно, как всякий дизайнер-график, он делает фирменные стили, разрабатывает упаковку, оформляет книги… Тематика его работ не ограничивается джазом, дизайнера интересуют и другие предметы. Но джаз – на первом месте. Более сорока лет, без перерыва, нон-стоп, Трокслер создает один за другим все новые и новые джазовые плакаты. Уникальная творческая биография. Потрясающая цельность натуры.
Но самое удивительное состоит в том, что, сохраняя преданность идее и верность самому себе, Трокслер постоянно меняется, выражая в своих плакатах меняющееся время так, как мало кому это удается. По его бесконечной, растянувшейся на годы и десятилетия серии можно изучать историю современного графического дизайна.
Да, все его джазовые плакаты можно считать единой серией. Я именно так и сделал, когда мне довелось вместе с Загмайстером, Кейто, Фукудой и другими кураторами принять участие в создании альбома «Area.10 Curators, 100 Designers, 10 Design Classics» лондонского издательства «Phaidon». Тогда каждый из кураторов должен был номинировать десять молодых дизайнеров, и, кроме того, назвать одно произведение графического дизайна, которое является для него абсолютной точкой отсчета. Сигео Фукуда выдвинул работу Раймонда Савиньяка, Кен Кейто – Херба Любалина…Я же назвал классикой джазовые плакаты Никлауса Трокслера – как одно серийное произведение, и издательство согласилось с этим.
Каждая новая работа Трокслера свежа и актуальна. Но творческий почерк, рука мастера узнаются с полувзгляда. Он работает с фундаментальной основой визуального языка ХХ века. Он влюблен в простую графику, в эти точки, штрихи, тонкие линии, каллиграфические кляксы, чистые цвета. Всю свою жизнь только это: точка, точка, два крючочка. Четыре с половиной десятилетия визуального исследования возможностей элементарной геометрии, типографики, колористики.
Его изобразительность абсолютно минималистична, она часто балансирует на таинственном краешке узнавания-неузнавания, на тонкой грани, отделяющей фигуративность от абстракции. Он практически не использует фотографии. Композиции его плакатов не стремятся уйти от плоскости.
В 2011 году в рамках фестиваля «ЕниJazz» я организовывал выставку «Джазовые плакаты Никлауса Трокслера» в Красноярске. В Большом концертном зале краевой филармонии плакаты положили прямо на пол, прикрыв их тонкими листами прозрачного пластика. Владимир Фаворский ввел в теорию композиции понятие «двигательной поверхности», отличая ее от «зрительной поверхности» изобразительного искусства, стремящегося к созданию иллюзорной перспективы. Танцы, дискотеки, происходившие в зале во время джазового фестиваля, как нельзя лучше подчеркивали тот факт, что плоскость плакатного листа является не изобразительной, а выразительной, двигательной по своей природе. Застывшей музыкой. Впрочем, почему застывшей? Живой!
При этом во всех его плакатах – точные, функциональные решения. Образность, всегда попадающая в цель. Но можно ли говорить о джазе на языке минимализма? Парадоксальным образом Трокслеру это удается. И минимализм его не бывает скучным. Что еще, казалось бы, можно сделать с линией? Однако его виртуозная изобретательность не знает пределов.
Разумеется, в нем живет наследие великой швейцарской школы графики. В ранних работах проявляется еще и остроумная метафоричность польской школы плаката. Но и там в текстовых блоках – швейцарский абзац и флаговый набор, модульная сетка и четкое ранжирование информации.
Однако строгие рамки швейцарской школы чем дальше, тем больше выступают в плакатах Трокслера лишь в качестве внутренней скрепы, «группы поддержки», своего рода кордебалета. А на авансцене, в главных ролях – непредсказуемость импровизации и сочная, экспрессивная фактура, дающая почти тактильное ощущение самоценного времени и радости жизни.
Многослойная фактура и постмодернистская артикуляция фона – качества, казалось бы, противоположные дизайнерским канонам – со временем органично вошли в его работы. «Как это возможно?» – спрашивал я Трокслера о сплаве модернизма и постмодернизма в его плакатах. «Не знаю, – отвечал маэстро. – Я опираюсь больше на интуицию и спонтанность, чем на логику».
В основе его пластических решений с самого начала часто лежала игра фигуры и фона, формы и контрформы. Из пустоты белого фона возникают силуэты музыкантов, складываются буквы… Может быть, поэтому постмодернистские визуальные игры и многоакцентные ковровые композиции сразу оказались ему близки и понятны.
На примере плакатов Трокслера хорошо видно, как меняется в наше время взаимосвязь «картинки» и текста. Прежде они или взаимодействовали на равных, или одно доминировало над другим, но в любом случае в отношениях не было никакой неопределенности, их можно было назвать партнерскими. Сегодня отношения становятся такими сложными, зыбкими, неоднозначными, что сразу и не разберешь, где «картинка», где текст. Теперь это своего рода сплав, бурный поток. И нередко – извергающий огонь. «Огнедышащая лава любви». Любви к профессии, к жизни, к музыке.
Трудно требовать от типографики в таком случае эргономической удобочитаемости. Но Трокслера легко примиряет с этой проблемой музыкальный опыт. «Иногда плакат может быть нечитаемым, но все равно
оставаться интересным», – говорит он и ссылается на существование в музыке кластерных аккордов, дающих сплошное заполнение акустического пространства многозвучием. «Я развиваюсь вместе с музыкой», – говорит Трокслер.
Однажды я спросил его, что для него видится самым главным в дизайне. Знаете, что ответил один из столпов современного швейцарского плаката? «Сердце!» – сказал он. И добавил: «Я делаю только то, что подсказывает мне мое сердце. И никогда не беру заказ, если он мне не по душе». Швейцарская точность? Знаем – часы. Швейцарская надежность? Правильно – банк. Но вот швейцарская сердечность? Что-то не приходилось раньше такое слышать. Однако что представляют собой плакаты Трокслера, если не самые настоящие кардиограммы? Его ломаные, гибкие, пульсирующие линии вспыхивают открытым цветом и ослепительным светом, излучая энергию и чистоту. Откуда эта легкость, яркость, артистизм, наконец, эта абсолютная органичность? Ясное дело, от чистого сердца.
Сергей Серов. Первая публикация – Interni
КАК СДЕЛАТЬ ЗНАК “УМНЫМ”?
В последнее время, всё чаще стал натыкаться на нарядные статейки типа «10 наиболее модных приёмов в айдентике в наступающем, либо прошедшем году». Выглядит это как коллекции логотипов, отсортированных и сгруппированных по некоему формальному признаку: здесь – полупрозрачные градиентные плашки, а здесь псевдо объёмные формы, а здесь – пересекающиеся эллипсы – и всё это «в тренде, актуально и модно». Наверняка и вы, если интересуетесь айдентикой, такое встречали.
Выскажу су
ждение, что все эти «фаст фудные типологии» абсолютно бестолковы и по большому счёту вредны, особенно, для молодого, формирующегося дизайнерского сознания. Как я писал в своей недавней статье, знак – это в первую очередь явление информационного порядка и судить о его качествах, опираясь исключительно на формальные характеристики и признаки тоже, что судить о качестве книги по цвету корешка и весу.
Как же сформировать правильное отношение и критерии качественной оценки знака?
Начну с того, что знак, (некоторым привычнее слово «логотип») – это сложный объект, принадлежащей коммуникативной ситуации, служащий для передачи зашифрованного содержания и последующей его расшифровки получателем. Помните фильм про Штирлица? Сцену, где он, настроив своё шпионское радио на волну Москвы, записывает ряд цифр, а потом при помощи кода превращает их в письмо с приказом? Вот примерно похожий процесс происходит и в наших головах, когда мы сталкиваемся со знаком. Мы считываем информацию, расшифровываем и затем – помечаем её маркером «полезно – бесполезно». Если нам что-то помешало расшифровать её, мы выходим из контакта и стираем информацию о событии.
Знак – это в первую очередь – носитель некоего сообщения, месседжа, и только во вторую очередь – картинка, композиция, из «полупрозрачных градиентных плашек» (прошу не заподозрить меня в том, что я ненавистник градиентных плашек).
Среда, в которой живет и функционирует знак, называется визуально-информационной. Эта среда формируется и оживает при активном участии потребителей – поклонников того или иного знака и стоящего за ним бренда. Помимо того, что знак является средством передачи заданного сообщения, он еще является и средством установления непрерывного соединения, «коннекта с брендом», средством поддержания непрерывности информационного потока, где актуализируется причастность потребителя к тому или иному бренду (подробнее это раскрыто здесь )
Современная визуально-информационная среда способна переварить любой знак, хоть состоящий из полупрозрачных градиентных плашек, хоть из пересекающихся эллипсов, любого вида, цвета и конструкции. Единственное, что отторгается нашим мозгом – так это знаки, не наполненные смыслом, не несущие никакого месседжа. Происходит это в силу того обстоятельства, что бессодержательный знак, оценивается нами, как стереотипная часть реальности, как информационный шум. В этом случае, такой знак не способен соответствовать своей первичной функции сигнала (раздражителя) и элементарно не замечается, не запоминается и ни как не рефлексируется зрителем. Вспомните, вы, напрягаете мозг, когда видите пятно на асфальте, или на штанах случайного прохожего, вы пытаетесь его как то интерпретировать? Вот я именно об этом…
Уместен вопрос: а как «запихать» в знак этот пресловутый месседж, как сделать знак информационно наполненным, или, как говорят культурологи – «семантически нагруженным»?
Креативных технологий множество, лично мне известно около десятка, пользуюсь я тремя, им и обучаю . Один из наиболее часто используемых мной методов, называется «метод принудительных связей». Метод основан на установлении взаимоотношений между, на первый взгляд, не связанными друг с другом объектами или идеями.
Сначала мы создаем так называемые списки свободных метафор – это слова (существительные, прилагательные, глаголы действия) которые рождаются у нас в процессе размышления над темой проекта. Чем больше метафор родилось в нашей голове – тем небанальней будет результат. Замечено, что первые 3-4 метафоры, которые выда
ёт наш мозг – 100% тошнотворная банальность, а что-то оригинальное рождается лишь на 9-10 «вбрасывании». Все родившиеся слова записываем.
Далее, берём одно из записанных нами слов, а другое выбирается совершенно произвольно из нашего списка. Мы устанавливаем связь сознательно выбранного слова со словом, выбранным произвольно. То, что я называю «женим ужа с ежом». Полученный «гибрид» мы пытаемся визуализировать в виде скетча. Если продукт «принуждения» ни как не визуализируется (мы не можем представить его в виде материального объекта и нарисовать), двигаемся дальше по нашему списку.
Ниже приведены примеры знаков, созданных, как раз с использованием креативной технологии «метода принудительных связей».
Не забыть сказать, что описанная мной креативная технология абсолютно применима и в других видах проектной деятельности. «Знаковость», пишет профессор Серов С.И, присуща практически всем видам коммерческих искусств в XXI веке. По образу и подобию знака создаются плакаты, принципам знакообразования подчиняется современная фотография и кинематограф, но графический дизайн, как профессия, как никакая другая, формируется именно вокруг профессионального навыка проектирования знака.
Двухчасовая лекция: “Как сделать знак умным”