Архив метки: Серов

Сергей Серов. МАШИНЫ ВРЕМЕНИ ДАНА РАЙЗИНГЕРА.

Главные черты творчества Дана Райзингера, одного из грандов мирового графического дизайна – колоссальная энергия, неистощимая изобретательность, внутренняя свобода и чистая радость жизни. В его дизайнерском творчестве сходятся крайности интеллектуального и эмоционального, предметного и беспредметного, декоративного       и функционального, личного и социального, вечного и сиюминутного.

Dan Reisinger_FOTO_2

Dan Reisinger

Дан Райзингер родился в 1934 году в сербском городке Канижа в семье художников. Его отец писал пейзажные миниатюры и расписывал здания по всем Балканам. Во время войны он погиб в лагере. Дан Райзингер уцелел чудом. Большая часть его семьи не пережила Холокост. В 1949 году Дан Райзингер с матерью и отчимом эмигрировал в Израиль. Здесь он поступил в Академию художеств Бецалель в Иерусалиме, где застал среди ее преподавателей выпускников Баухауза.

В 1954 году Райзингер с отличием окончил иерусалимскую академию. Потом прошел курс дизайна почтовых марок под руководством английского дизайнера Абрама Геймса. В 1957-58 годах Райзингер работал в Брюсселе для Всемирной выставки «ЭКСПО-58». Там он выиграл Первую премию в конкурсе на плакат для международного павильона науки. Там же, в Бельгии, прошла первая персональная выставка Дана Райзингера. Тем не менее, он отправился в Англию, в Центральную школу искусств в Лондоне, чтобы в течение еще трех лет совершенствовать свой рисунок и живопись. Одновременно Райзингер разрабатывал дизайнерские проекты для Британской почтовой службы и других английских учреждений.

Затем он вернулся в Израиль и начал работать арт-директором крупнейшего рекламного агентства «Tal Arieli». Но в 1964 году он снова в Лондоне, в той же Центральной школе искусств. Тридцатилетний дизайнер-график решил теперь пройти курс сценографии и предметно-пространственного дизайна. Развитое сценическое мышление и пространственное воображение нашли себе применение во многих дизайнерских работах Райзингера, что свидетельствует о том, что перегородки между творческими областями не доходят до неба.

Возвратившись через три года в Израиль, Райзингер открыл собственную дизайн-студию в Тель-Авиве. В 1970 году его приняли в самую престижную международную ассоциацию дизайнеров-графиков – AGI, Интернациональный графический альянс. В 1976 году сначала в Музее Израиля в Иерусалиме, потом в государственном Музее изобразительных искусств в Тель-Авиве с успехом прошли выставки его дизайнерских работ. Дан Райзингер был первым дизайнером, чьи персональные выставки демонстрировались в художественных музеях.

В 80-е годы Райзингер работал в Париже. В начале 90-х – в Нью-Йорке. Дана Райзингера избрали членом Нью-йоркского арт-директорского клуба, почетным членом международной ассоциации «Brno Biennale» и Ассоциации дизайнеров Израиля. Его имя было увековечено в Зале славы «Мастера ХХ века» ИКОГРАДА, Международного совета ассоциаций по графическому дизайну.

В 2001 году Пекинский университет издал альбом о его творчестве. Он открывал серию «Великие мастера мирового графического дизайна». В 2004 году в связи с 70-летием со дня рождения была организована грандиозная выставка Дана Райзингера в Будапеште, в Национальном музее прикладного искусства. Затем его юбилейные выставки прошли в других столицах Восточной Европы – Белграде, Бухаресте, Варшаве, в родном городе дизайнера Канижа. Райзингер был удостоен высшей государственной награды Венгерской республики – ордена «Рыцарский крест».

Одна из его выставок называлась «Магия и логика». Известный искусствовед Гидеон Офрат написал: «Анализируя рациональные ходы дизайнерской мысли Дана Райзингера, мы всегда сталкиваемся с горячими чувствами страстного художника, а, глядя на его работы как на произведения современного искусства, видим сугубо дизайнерскую структурную логику, скрывающуюся в глубине. В центре расчетливой функциональности мы ощущаем свободу творчества, а в самом сердце чистых эстетических форм – практичность и конструктивность».

Сам Дан Райзингер так говорит об этом: «Дизайн, как и политика, – это искусство возможного. Дизайн находит возможности для мирного сосуществования противоположностей – красоты и пользы, разума и интуиции, рассудка и импульсивности. Для меня процесс работы представляет собой одновременно строгий расчёт и необъяснимое волшебство».

Cтрогий расчёт и необъяснимое волшебство – эта формула воплощается в логотипах, плакатах, во всем, что делает мастер. Но, кажется, нигде она не раскрывается так ярко, как  в календарях Дана Райзингера.

Главная тема его календарей – ритмы времени. С помощью комбинаторики простых элементов он создает сложное, насыщенное пространство, свидетельствующее о неисчерпаемости креативных возможностей дизайна.

Формула модернистского дизайна – «minimax» – гласит: максимум содержания при минимуме формы. В календарях Райзингера она наполняется максимумом эмоций, остроумия, блестящей игры ума. Да и настоящей игры со зрителем, которому дизайнер предоставляет возможность участвовать в совместном творческом процессе. Райзингер превратил зрителя в соавтора своих календарей, он воплотил идею интерактивности задолго до появления самого этого понятия.

Дизайнерский потенциал Райзингера укоренен не только в реализме, во взрослой расчетливости и строгости, но и в детской непосредственности, ребячливости, в игровой стихии. Согласно Ф.Шиллеру, «чем больше человек играет, тем больше он человек». Кажется, что в своих календарях Райзингер сам не устает восхищаться чудом визуальной выразительности графического дизайна, игре творческих сил со временем и пространством, в которую он вовлекает и зрителя.

Самая знаменитая его работа в этом жанре – созданный в 1985 году календарь для Музея современного искусства в Нью-Йорке, МОМА.

Этот календарь Райзингера заставляет пережить гордость за нашу профессию. Борис Трофимов написал о нем: «Своим календарем Дан Райзингер потряс всех – перевернул представление о календаре как об объекте графического дизайна, вышел в третье измерение и включил зрителя в игру. Это просто шедевр!». А МОМА, заказавший Райзингеру календарь, на протяжении десяти лет использовал его для своих презентационных подарков.

Dan Reisinger Calendar_MOMA_17 Dan Reisinger Calendar_MOMA_20 Dan Reisinger Calendar_MOMA_7 Dan Reisinger Calendar_MOMA_8 Dan Reisinger Calendar_MOMA_9 Dan Reisinger Calendar_MOMA_10 Dan Reisinger Calendar_MOMA_11 Dan Reisinger Calendar_MOMA_12 Dan Reisinger Calendar_MOMA_13 Dan Reisinger Calendar_MOMA_14 Dan Reisinger Calendar_MOMA_15 Dan Reisinger Calendar_MOMA_16

Этот календарь вечный: числа, названия дней недели и месяцев устанавливаются вручную. Ты сам составляешь и цветовую композицию – с помощью тонких пластиковых листов, окрашенных с двух сторон в разные цвета и снабженных прорезями и отверстиями простой конфигурации. Таких листов всего шесть. Переворачивая и меняя их местами, ты создаешь тысячи разных произведений абстрактного искусства. В это трудно поверить: из шести листов – тысячи вариантов. Число сочетаний подсчитано математически: 46 000. Если каждый день менять образ, календаря хватит на 126 лет!

Казалось бы, календари – машины времени, бесстрастно размечающие его и уходящие вместе с ним в прошлое. Но у Дана Райзингера это машины по производству радости жизни, показывающие нам время не как средство для свершения дел, а как самоценность, как праздник, который всегда с тобой. Они побеждают время, выходят из-под его власти. Прикасаются к вечности и потому остаются всегда актуальными, созданными как будто для нынешнего года.

Сергей Серов. Первая публикация: INTERNI 2012, декабрь.

Calendar_01 Calendar_02 Calendar_03 Calendar_08 Calendar_07 Calendar_06 Calendar_05 Calendar_00

Все календари для компании «Iscar», производящей режущие инструменты для металлургической промышленности, сделаны Райзингером с использованием вырубки или разрезания бумаги. В этом 12-листном календаре зритель мог по собственному желанию сгибать различные сегменты листа, создавая эффектные колористические и объемно-пространственные композиции

Календарь для компании «Iscar».1984

 

 

 

ЮРИЙ ГУЛИТОВ

Кажется, он делает то же, что и другие дизайнеры-графики: логотипы, рекламу, плакаты, упаковку, макеты журналов и книг. Однако каждая его работа  –  это не только решение функциональной задачи, но и нечто большее. Это ещё одна возможность, как говорил Достоевский, «мысль разрешить»

Плакат, 2000 г.

Плакат, 2000 г.

О чём же она, его главная мысль? Если обобщать – об особенностях национального дизайна, об архетипах отечественной визуальной культуры. О том сопротивлении материала, с которым неизбежно сталкивается каждый серьезный профессионал, работая с нашей странной славяно-греко-латинской кириллицей.

Когда-то, на излете советских времен, но ещё не в этой жизни, начиная первый в нашей стране журнал по графическому дизайну, мы с Владимиром Чайкой и Василием Цыганковым собирались назвать его последними русскими буквами – «ЭЮЯ». Здесь, в конце алфавита, как будто специально сгруппировались сугубо русские графемы. «Э», про которое даже в названии добавляется определение «оборотное». «Ю», как бы норовящая куда-то укатиться, но тем не менее крепко привязанная к месту. «Я» – тоже «оборотная». Шрифт – модель национального космоса. Русский алфавит начинается за здравие – с универсально-европейской «А», а кончается за упокой непостижимой для иностранцев «Я». Дежурная шутка у них: писать «Russia» как «Яussia». По тому же пути идут порой и компьютерные умельцы, в шрифтовых адаптациях зеркально переворачивая «R» для получения «Я». А журнал наш по иронии судьбы стал выходить, в конце концов, под квази-иностранным названием  «Greatis». В нем, кстати, состоялась и первая публикация работ Юрия Гулитова,

1993_TYPE_ULITSA

Гулитова всегда интересовали характер и природа нашей всегдашней шиворот-навыворотности, которая начинается с наоборотности букв алфавита. Еще студентом он поразился, что Владимир Фаворский рисовал у своих «Я» длинные, нарочито отставленные назад тяжеловесные ножки, которые не то что тормозили, а просто останавливали визуальное скольжение по строке, создавая немыслимые для европейского глаза «дырки», разрывы в шрифтовом ритме. Фаворский не скрывал, а как бы подчеркивал недостатки кириллических графем.

Шрифт, 1999 г.

Шрифт, 1999 г.

Гулитов обратил также внимание на то, что русский народный дизайн в своем заборном творчестве нередко убирает нижнюю перемычку в основании буквы «Д». А в букве «Е» (европейской!) – наоборот, добавляет еще один, четвёртый горизонтальный штрих. В букве «О» – тоже универсальной, общечеловеческой – зачем-то ставит точку по центру внутрибуквенного просвета. Творческая энергия масс разводит в стороны крайние штрихи в букве «Ш», зато в «Ж» почему-то устанавливает их параллельно-перпендикулярно. И что самое интересное – закономерность этих случайностей тотальна, она наблюдается в стихийном уличном творчестве от Калининграда до Камчатки.

Логотип, 2004 г.

Логотип “Ода”, 2004 г.

Не устану воздавать честь и хвалу Владимиру Ефимову и компании «ПараТайп» за беспримерный подвиг по переводу на русский язык множества шрифтовых брендов. Фактически Ефимов со товарищи произвели евроремонт шрифтового вкуса всей страны. Благодаря его усилиям и бессовестному воровству (а что делать? кто виноват?) почти вся реклама, полиграфия и наружка России сменила левый дизайн самопальных, доморощенных или пришедших «оттуда» компьютерных шрифтов с нерусским акцентом на добротные, профессионально грамотные, не оскорбляющие глаз гарнитуры.

Логотип Esse, 2006 г.

Логотип Esse, 2006 г.

Российский орёл, однако, не случайно двуглав. И Юрий Гулитов вслед за Владимиром Фаворским и вместе с народными массами тоже посматривает в другую сторону. Его интересуют глубинные ресурсы самобытности, что дремлют под, казалось бы, европейским обликом кириллицы.

Он начинал исследовать это теоретически – в рамках диссертации «Непрофессиональные формы шрифтовой графики в современном графическом дизайне» во Всероссийском НИИ технической эстетики. Принялся за нее почти сразу после Харьковского художественно-промышленного института, который окончил в 1991 году. Но тема потребовала не научно-исследовательского, а художественно-исследовательского подхода, и не аспирантского срока, а всей жизни. И стала темой его творческой биографии, где каждый проект – художественный эксперимент. Его работы отличают конструктивность и раскрепощённость, брутальность и лёгкость, особая экспрессия, результат скрещивания строгих установок профессионального дизайна с весёлой взрывной энергией графического фольклора.

2007_DOWN 2004_GOLDEN_BEE

Гулитов считает кириллицу чрезвычайно актуальной. Из совершенной гармонии латинской антиквы выросла классическая типографика. На безупречной геометрии европейских гротесков построен весь модернистский графический дизайн. Для постмодернистской эстетики больше подходят как раз кириллические шрифты. Гулитов видит в них нереализованные ресурсы, пластическую глубину, скрытую энергию, расслабленные и напряженные «мускулы», готовые к непредсказуемо живому движению букв. В кириллице нет такой стройной архитектонической основы, как в латинице. Исторически она ещё не застыла и поэтому допускает достаточно вольное обращение с графемами шрифтовых знаков. Все это часто находит свое выражение в непрофессиональном уличном и бытовом шрифте, который Гулитов переосмысливает в своих проектах, добиваясь повышения их эмоциональной составляющей.

2000_BEACH_PICTURES

Интерес к корявостям кириллицы, к форсированной эмоциональности и стихийности народной графики возник у Гулитова давно, благодаря впечатлениям юности от необычных троллейбусных граффити Севастополя, откуда он родом, и педагогу Ивану Федоровичу Криворучко из харьковского «Худпрома». Эта глубоко личная страсть оказалась созвучна общемировому постмодернистскому интересу к протодизайнерскому творчеству, к региональным культурным контекстам. Гулитов стал одной из самых заметных фигур не только на российской, но и на международной профессиональной сцене. Его персональные выставки прошли в Тегеране и Эшероле, Харькове и Норильске, Севастополе и Москве, куда он перебрался в 1993-м. В одной Москве их было шесть. Среди его профессиональных наград – Вторая премия на Всероссийской выставке-конкурсе «Дизайн», Серебряный диплом на Выставке-конкурсе «Лучшие дизайнерские открытки России», Диплом Финалиста Премии инновационного дизайна «Design Innovation Award». Гулитов – лауреат Международного конкурса шрифта «буква: раз» и пятикратный лауреат Московской международной биеннале графического дизайна «Золотая пчела» – в номинациях «Логотипы» (Гран-при), «Шрифты», «Каллиграфия» и дважды – «Плакаты».

Print 19Beach4

«Если у дизайнера есть собственная творческая позиция, то выразить ее легче всего в плакате», – считает Юрий Гулитов. Жанр такой – не спрячешься, все на виду. Плакат – своего рода дизайнерская картина. Большая форма, монументальная. Почти все плакаты Гулитова построены на шрифте, и в них корявость и несовершенство кириллицы обращены в поводы для извлечения композиционной выразительности. Его представления о ритмах и пластике кириллического шрифта нашли максимальное выражение в плакатах. Шрифты, которые он использует в плакатах, – как правило, авторские, собственные, спроектированные или свободно рукописные.

Print Print Poster_Russian_Federation_GULITOV_YURI_GLOBAL_FINANCIAL_CRISIS_19116

То же самое можно сказать, например, и про его логотипы. Отечественное дизайнерское знакообразование как будто стесняется кириллицы. Словесные знаки вообще составляют у нас меньшинство. Шрифтовые надписи как бы прячутся за изображениями. А когда появляются, стараются писаться на иностранный манер, заведомо беспроигрышной, стройной и строгой латиницей. У Гулитова же почти все знаки – с участием шрифта. Это может быть и готовая гарнитура, но чаще – его собственный шрифт или вольная каллиграфическая надпись. Логотипы, написанные им от руки, как будто превращаются в картинку. А изобразительные знаки у него тоже напоминают каллиграфию – они рисуются свободными штрихами и росчерками.

В латинице логотипы создаются как бы сами собой. Графемы букв ритмически скоординированы, и знаки складываются легко и непринужденно. Кириллица же вынуждает все время думать о связи между конкретными буквами, составляющими логотип. Преодолевать сопротивление сырого шрифтового материала. Но именно такое преодоление и нравится Гулитову. Из него он извлекает и композиционное напряжение и способы его разрешения. Сквозь призму шрифта и выразительных средств каждого дизайнерского жанра Гулитов старается переосмыслить все русское поле графического творчества.

Я знаю Гулитова, слежу за ним ещё со времен, когда он был подающим надежды студентом. Став мастером, в полной мере оправдавшим их, Юрий Гулитов тем не менее продолжает подавать надежды, сохраняя способность удивлять каждой новой своей работой (Сергей Серов).

Первая публикация: INTERNI, 2011/2012, декабрь-январь

ArcticMonkeys41X31